Новости СМИ2

ИАНЕД

286 подписчиков

Свежие комментарии

  • GriG Ms
    Чёйт для Скада колёс немеренно ... в ГСВГ в нашей бригаде ех поменьше былоВо Вьетнаме раскр...
  • Валерий Греков
    Не всё коту масленица...Генерал Маккензи:...
  • Ole Ole
    Подкупы, взятки, коррумпировали суданскую верхушку. А как наши контракты подписывали? Лаптем?!? Где неустойки миллиар...Пентагон отказалс...

ПандОмия: слёзы восторга

Продолжение. Предыдущая глава здесь

 – Мы первые всё поняли, – сообщила мне соседка. – Но нас не услышат, как начальника разведки Фитина в июне 1941 года.

– Странно: мне всё ещё кажется, что сейчас начало века. Искусствоведы говорят о конце века, начале века – им всегда есть на что кивнуть. Они друг друга понимают.

Соседка протянула мне газетку: «Картину Ильи Репина “Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года”, которая в мае 2018 года пострадала от рук вандала, перепишет искусственный интеллект. Государственная Третьяковская галерея заявила, что новые технологии при помощи машинного обучения позволяют воссоздать произведение в изначальном виде. Специалисты музея уверяют, что картина будет “‎‎неотличима от оригинала”‎, а может, и превзойдет его по качеству изображения…»

 – А потом – задумчиво говорю я – ИИ перепишет и превзойдёт всё остальное, в том числе нас с тобой. И твою домашнюю сагу с мужниной лярвой можно будет сдать в некую виртуальную кунсткамеру «Причины утилизации человечества». А то все волнуются, что у алиподобных не будет наших чувств. Да кому они нужны, эти чувства, если они, когда не героизм, то сплошное свинство.

– Начало века – плодовитая крыса-зануда: все мысли, художники, формы, мечты, революции, войны, понимание ложности, лицезрение лживости – всё повторяется.

Хожу перечитываю «Люди, годы, жизнь» Эренбурга и как пошатываюсь, будто попала под машину времени: всё рифмуется один в один, включая припадки расконсервированного нацизма и свежее как роза, глубоко народное возмущение механистичностью капитализма.  

– В XXI веке – и я сначала радовалась – пронеслась трибализация в ответ на глобализацию. Мне казался правильным протест уникального против нивелирующего. И вижу вдруг: мифы начала ХХ века репродуцируются, будто вернулась назойливая гигантская крыса, заведённая плодить ежевечно близнецов-демонят: либо говорящий пылесос и всеобщее счастье потребления, либо что-то о душе, об индивидуальности, личности, смыслах. Любое «либо» – значит опять маятник, то есть сто лет прошло даром. Некровавая «формула социальной справедливости» отсутствует по-прежнему. В её поиске никто не продвинулся, поскольку все были заняты: мыли руки после ХХ века. А кто не мыл, тот разрабатывал ИИ. Мы получили Али, он нас предупредил, что мы лишние, и в лучшем случае нас подвергнут какой-нибудь процедуре из меню трансгуманизма. Чтобы стали все хорошие наконец.

Тут врывается на коляске генерал и тоже суёт нам газетку, а там улётный материальчик: «Российский рынок ИИ сейчас никак не отрегулирован законодательно, что уже создает проблемы для граждан, – об этом предупреждает в своем заключении комиссия по правовому обеспечению цифровой экономики московского отделения (МО) АЮР. Письма с предложением отрегулировать рынок ИИ направлены в Совет Федерации, Госдуму, Минцифры, Роскомнадзор, перечислил представитель ассоциации.

По мнению авторов обращения, риски дискриминации ИИ граждан и организаций возникают из-за возможного наличия предубеждений в алгоритмах, умышленно или бессознательно привнесенных разработчиками, некачественных или неполных данных, используемых для обучения системы или принятия решений в конкретной ситуации. При этом выявить ошибки ИИ и обжаловать их сейчас крайне затруднительно, из-за того что доступ сторонних экспертов к ИИ-системам закрыт, говорится в заключении». Девушки, вы понимаете, что всё это значит?

Генерал, собственно, ещё полгода назад предупреждал, что фигура разработчика будет переполнена собственной человечностью и нам оно выйдет боком. На днях. Вышло-таки.

– Там ещё есть цитата из речи представителя умной организации, – кричит генерал:

“В сфере госуправления системы алгоритмического принятия решений используются для привлечения к административной ответственности на основе данных видео- или фотофиксации, а также на основе иных технических данных – например, от сотовых операторов, – отмечает представитель МО АЮР. – Такого рода системы применялись для привлечения к ответственности весной прошлого года в Москве за нарушение режима самоизоляции. В СМИ фигурировало много курьезных случаев ошибочного привлечения к ответственности, например, парализованных граждан”. Зачастую ИИ отклоняет заявки на кредиты, поданные вполне добросовестными заемщиками, на основании неверно интерпретированных данных и сырых алгоритмов, приводит пример специалист, знакомый с работой крупных компаний, использующих ИИ: “При решении этого вопроса человеком оно могло бы быть иным”».

– Я бы им его жену показала. Трансгуманизм в действии. Он её уже обессмертил. Вшил что-то. Хотя, конечно, с женой у него всё относительно гуманно: он ведь официально женат. И будут они в горе и в радости до Второго Пришествия… – вздохнула соседка, всегда рассматривающая любую проблему через семейные очки. Советские люди помнят, как выглядели трусы семейные. Примерно так же – если перевести фасон через стиль – выглядят все соседкины мысли о мужчинах и женщинах, живущих парами. 

– Я думаю, он не способен на слёзы восторга, – робко двинула я беленькую пешку.

– А ты? – поинтересовался генерал не без иронии в своём вечно гипнотическом голосе.

– А я хотя бы помню, что это такое. О, давайте вспомним свои слёзы восторга.

– Начинай, – сказали генерал с соседкой в унисон.

– Слушайте. Перед выходом Е. Ф. к микрофону мне нельзя краситься даже водостойкой косметикой. Минут пять – и меня накрывает, и сделать нельзя ничего, проверено, и однажды возник естественный вопрос: чем.

Двадцать лет назад в Шартре я подняла глаза как глаза – опустила мокрые. Ощущение, что я в слезах вся. Две тысячи квадратных метров стеклянного космоса вокруг – тоже покрыты водой, и многоцветная влага шевелится в беспредельном окоёме, хохоча над моим неопытным зрением. Свободный полёт в открытом небе: холод, лихорадка внезапности, отрыв от гравитации.

Мой друг, доставивший меня в Шартр осенью 2001, вероятно, привык к витражному эффекту; он живёт во Франции. Молча посоприсутствовал. Потом купил мне в лавке брелок из стёкол, идентичных шартрским, и повёл в кафе. Заказал что-то, мы смотрели в окно и беседовали. Я гурман-обжора, я всегда помню, где что ела, но шартрское меню выпало из памяти напрочь. Я и сейчас бесплотным ангельским столбом стою одновременно во всех точках пересечения всех аквамариновых и гранатовых лучей на полу собора, схваченная за оба крыла – и стоит поднять глаза, отовсюду льёт золотая вода.

 Воронежская филармония давала роскошные абонементы. Мне лет девять, жду послушать «Кармен» Бизе, известную мне давно и наизусть, сама могу и спеть, и сплясать; вышел дирижёр и взмахнул палочкой. В увертюре к опере «Кармен», как вы помните, первые такты весьма энергичны, персонажи все ещё живы, влюблены как положено и в кого надо. Сияет всё, гремит музыка севильской площади, Кармен ещё не соблазнила Хосе распутной сегидильей, а быки, заготовленные для корриды, мирно жуют в стойлах свою последнюю травку сочного неведомого цвета, ибо быки – дальтоники. Красная тряпка для быка – то же самое, что бык для красной тряпки. Дирижёра звали, кажется, Вербицкий. Он в том же сезоне ещё на «Турангалилу» Оливье Мессиана замахнулся: резкий парень, отчаюга. Прыгает Кармен, вся ещё живая до ужаса, прыгает Вербицкий, а у меня по сетчатке поплыли замшелые руины замка, похожего на бывшую Верону, словно её вытащили из мировой культуры и специально руинировали под снос, как при Лужкове старые особняки в Москве, но в третьем классе воронежской средней школы я ещё не знала слова руины. Воронеж одарил меня скудным лексиконом. Даже за идеологическими понятиями, даже из фиолетового ряда цензор, самиздат, донос и стукач – пришлось ехать в столицу.

Плывут руины замшелого замка перед глазами девятилетней девочки, гремит Бизе, и скоро уж «Хабанера», и я вдруг понимаю, что между видимым, слышимым, внушаемым и понимаемым может не быть заметной связи.

Есть ещё три заметки, повествующих о моём восторге – или чувстве, называемом так по косноязычию. Но тут ремарка. Во-первых, слёзы восторга мне не свойственны. Во-вторых, я не сентиментальна. В-третьих, я предельно ранима, поэтому до восторга себя не допускаю, а в ярость впадаю только по принуждению. Если вдруг предательство. А так – нет. Я в обычном состоянии весела, полосата и демократична, как майский жук до изобретения пестицидов.

Лет пять собираюсь объяснить миру суть явления Е. Ф., и всё не помещалась я в свой текст, как богатый верблюд в каменное ушко ввиду брюховности. А вчера вечером на сцене Театра песни актриса этого театра Е. Ф. сымпровизировала с гуслями в руках, коих мнилось шесть вроде крыльев серафима, на стихи Цветаевой

 

От стрел и от чар,
От гнезд и от нор,
Богиня Иштар,
Храни мой шатер: Братьев, сестер.

Руды моей вар,
Вражды моей чан,
Богиня Иштар,
Храни мой колчан… (Взял меня — хан!)

 

…и я наконец смогла начать свою поэму о Е. Ф., не получавшуюся у меня лет пять или шесть. Пробка вышиблена.

После концерта по-над Москвой пошёл ураган, залило, дунуло, а нам надо было далеко, и повезло ехать с Е. Ф. в одной машине, а я на заднем сидела с её гитарой в руках, и мы с гитарой через шкурку чехла всю дорогу перешёптывались, и я теперь знаю, что писать о её хозяйке.

                                                 ***

Смотрю – генерал с соседкой плачут…

Продолжение следует

Начало романа Елены Черниковой «ПандОмия» см. здесь. 

Елена ЧЕРНИКОВА

ПандОмия: слёзы восторга

известный русский прозаик, драматург, публицист, автор-ведущий радиопередач, преподаватель литературного мастерства.

Основные произведения: романы «Золотая ослица», «Скажи это Богу», «Зачем?», «Вишнёвый луч», «Вожделенные произведения луны», «Олег Ефремов: человек-театр. Роман-диалог» (ЖЗЛ), «ПандОмия», сборники «Любовные рассказы», «Посторожи моё дно», «Дом на Пресне», пьесы, а также учебники и пособия «Основы творческой деятельности журналиста», «Литературная работа журналиста», «Азбука журналиста», «Грамматика журналистского мастерства».

Автор-составитель книжной серии «Поэты настоящего времени». Руководитель проекта «Литературный клуб Елены Черниковой» в книжном доме «Библио-глобус». Заведует отделом прозы на Литературном портале Textura. Биография включена в европейский каталог «Кто есть кто». Входит в жюри литературных и журналистских конкурсов; член Экспертного совета Международного конкурса «Слово года».

Произведения Елены Черниковой переведены на английский, голландский, китайский, шведский, болгарский, португальский, испанский, итальянский и др.

 Живёт в Москве.

Фото: Polina Lopatenko

Сообщение ПандОмия: слёзы восторга появились сначала на ИАНЕД.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх