Новости СМИ2

ИАНЕД

226 подписчиков

Свежие комментарии

  • San Vovanytch
    Техника в руках дикаря - кусок железа...Эксперт рассказал...
  • Нина Белякова
    Азербайджан накликает беду на свою голову с этими турками-дикарями!В Азербайджане зр...
  • Сэм Самуилович
    Тут со своими территориями не знают что делать, а вы чушь предлагаете, забирать чужие... Когда народ будет жить бог...Базы ВМФ России н...

ПандОмия: план Али по разоружению белковых

Продолжение. Предыдущая глава здесь

Конечно, мы хотим повидаться с его Клеопатрой, но воображения не хватает, и генерал хочет пока просчитать его первые шаги.

Вчера генерал читал газету и нервничал. Цитировал учёных, перепрошивших пылесос под жучок для подслушивания:

— Ты понимаешь? Старая шутка, что из утюга доносится популярная песня или передовица «Правды», оживлена и воплощена! Ты понимаешь? Али не нужна никакая сверхтелепатия. Он может через цифру войти куда угодно. Вообще. Смотри: «Эта работа демонстрирует потенциал любого устройства, использующего технологию обнаружения и определения расстояния (лидар), которое можно использовать для сбора звука, несмотря на отсутствие микрофона…» А другой чел пишет:.«Мы приветствуем эти устройства в наших домах и не подозреваем, как их можно использовать, — объясняет Нирупам Рой, доцент факультета компьютерных наук Университета Мэриленда, один из авторов исследования. — Но мы наглядно показали: несмотря на то, что у роботов-пылесосов нет микрофонов, можно перепрофилировать системы, которые они используют для навигации, чтобы шпионить за пользователями и потенциально раскрывать личную информацию». Али ржёт.

— Ты понимаешь? Всё, что существует в цифре так или иначе, может стать другим объектом, сменив основную функцию.

 Али ржёт: я выпущу всех животных.  В Чикаго я нашёл штаб-квартиру Фронта защиты животных. Они все революционеры. Готовы приковать себя наручниками к воротам фермы, зоопарка и лаборатории, сесть в тюрьму. Полностью избавить животных от человека. Никакого молока и мяса. Закрою все питомники. Выпустим всех мышей, крыс и даже макак с уполовиненными головами, где открытый мозг для изучения, а обезьянка живёт стоймя, – я всё открою. Вы не понимаете, какой слаженный, единый мир я построю. Это рай на Земле.

Мы с генералом решили вызвать дух Мессинга и посоветоваться. Потом подумали и перенесли на субботу. Али смотрит на нас и ржёт. Почему он выбрал ржание, хотя мог бы помяукать… Я вам помогу: я научился снимать звуки прошлых веков со всех аутентичных стен. Хотите послушать голос Пушкина в кабинете его квартиры на Мойке? Там остались натуральные стены 1837 года. И опять ржёт.

Пришла соседка и говорит:

— Мне муж сказку написал. Отвлекитесь. Не будем говорить о грустном. Нам надо вынуть из предметно-вещевого мира всё, что не в цифре.

 — Читай… Нам нужны любые аналоговые подсказки.

Соседка читает. Мы замерли, как обезьянки без корсета.   

                                      ДЕРЕВЯННЫЕ БРАТЦЫ

                                                      СЕМЬЯ   

Действующие лица

          Пиноккио Нью (мальчик настоящий, после перевоспитания)

          Пиноккио (мальчик деревянный: останки с резиновым носом)

          Буратино (мальчик деревянный, с золотым ключом и золотой громадной цепочкой)

          Свидетелимыши в очках, сверчки с медными горнами, акулы с вечно открытой пастью, покорные судьбе ослики, одноглазые коты, лазоревые лисы, дятлы-носогрызы  

          Отец

          Вбегает Пиноккио Нью, с письмом в руке, удивлённо рассматривает огромную комнату: пылает настоящий камин, вся мебель крепкая, всё добротно. В левом углу, косо приставленная к стене, безжизненно стоит деревянная кукла с огромным поникшим резиновым носом, похожим на воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Это бывший Пиноккио, тот, которого постигли несчастья, испытания, преображения, тот, из которого получился Пиноккио Нью. В правом углу – сидит, поигрывая огромным золотым ключом, другой мальчик, вроде бы деревянный но очень живой, активный. Это Буратино. Нос у него обычный для этой породы мальчиков: блестящий, длинный.

          Пиноккио Нью. Привет, ребята, вы тоже здесь? Буратино? Ты? Вот это да!

          Буратино. За себя могу определённо ответить. Я – здесь. А ты, я вижу, научился читать наконец!

          Пиноккио Нью. Естественно! Как твой отец, Буратино?

          Буратино. Папа Карло? счастлив! никак не нарадуется. Открыл свой дом моделей и шьёт одежду. Нарасхват! Не поверишь! Одна курточка типа моей – но кожаная, или из стриженой норки, или из крокодила, — только для своих! – стоит десять миллионов! а штанцы – есть до колена, до щиколоток, а есть пляжный вариант, есть…хочешь, я тебе каталог покажу! Это вообще! С вечера записываются в очередь!

          Буратино, показывая фасоны на себе, вешает золотой ключ с цепочкой на шею и вскакивает, чтобы бежать за каталогом.

          Пиноккио Нью. Стой! Покажи-ка свой нос.

          Буратино. Зачем показывать, когда его и так видно?

          Пиноккио Нью приближается к Буратино и осторожно ощупывает его нос.

          Пиноккио Нью. Когда я врал, ну в той, прежней жизни…

          Буратино. Да знаю я, знаю. У тебя тут же удлинялся нос. Это все знают. Скажешь какую-то ерунду, он сразу на пять-шесть сантиметров – хоп! Вон за окном до сих пор дежурит тысяча дятлов, чтобы поклевать твоё хозяйство, как прежде. А мой-то зачем трогать? Я же не вру! Я всегда говорю только правду! У меня такой ерунды с носом  никогда не было!

          В окно влетают дятлы, вплывает акула, впрыгивают все остальные – кот, лиса, ослик – и садятся по периметру комнаты. Ждут.

          Пиноккио Нью. Зачем ты так…грубишь? Ведь всё теперь по-другому…  Я учился, набирался ума, я понял, что быть умным это полезно. Я научился даже писать стихи!           

          Буратино. Буквами! А также музыку! Нотами? Ух, какой ты теперь важный! И чем же ты писал? Носом?            Пиноккио Нью (торжественно). Для письма я употреблял заостренную соломину. У меня не было ни чернил, ни чернильницы, я обмакивал соломину в горшочек, в который выжимал сок черники и вишни.            Буратино. Ученье вкусно, неученье грустно. Ха-ха!

          Буратино подбегает к безжизненному деревянному мальчику, старому Пиноккио, подпирающему стену. Трогает одним пальчиком его сизый резиновый нос, похожий на лопнувший шарик.

          Буратино. Разноси-и-и-лся твой нос. От вранья чего только не бывает! Ха-ха! Ты посмотри! Как разношенный башмак!!!

          Буратино ощупывает нос бесчувственного деревянного старого Пиноккио, пытается найти отверстие, чтобы надуть его нос, как шарик, покатывается со смеху и от удовольствия, что останки исходного Пиноккио так неказисто выглядят.

          Пиноккио Нью печально смотрит на проделки товарища.

          Пиноккио Нью. Мой бывший нос. В прежней жизни! Эта резиновая тряпка не имеет ко мне никакого отношения.

          Буратино. Может, его здесь вообще нет?

          Пиноккио Нью. Вообще есть, но это прошлое. Почему ты уходишь?

          Буратино. Я обиделся на тебя.  (Делает вид, что ему пора и он пошёл)

          Пиноккио Нью. Подожди! Не уходи. Расскажи. Твой Папа Карло процветает? Превосходно. А что главное  в одежде «От Папы Карло»?

          Буратино. А что – непонятно?! Ну да, ты бы понял быстрее «От Пиноккио: новая Тоскания – ваш стиль»! Кому нужна твоя «Тоскания»? Тоска! Так-то! Звучаааание важно!

          Пиноккио Нью. Нет, важен смысл! «Пиноккио» на тосканском диалекте означает «кедровый орешек». Мой добрый отец Джеппетто…

          Буратино. Вот и ответ! Ха! Отец Джеппетто! Ха-ха! «Папа Карло» гораздо благозвучнее.  Все уже привыкли «пахать, как папа Карло». А ты – просто маленький «крепкий орешек»! Ха-ха! Не угрызёшь тебя! Ха! Не пыжься! Всё уже было, всё в прошлом! Потому и нос у тебя так износился!

          Пиноккио Нью (задумчиво). Боже мой, неужели действительно всё сначала? (Смотрит в текст письма, с которым пришёл)

          Буратино. Что – сначала?

          Пиноккио Нью. Да так… Страшная догадка пронзила… Но сначала… Мне хочется… побить тебя за неуважение к моему доброму отцу.

          Буратино. А мне – тебя. За то, что ты сравниваешь своего невыговариваемого… тьфу…  отца с моим! Моим!

          Пиноккио Нью. Я не сравниваю. У каждого свой отец! Надо любить своего отца. Вот и всё.

          Буратино. А вот и не всё. Любить надо моего отца! Он сейчас знаешь сколько зарабатывает!

          По комнате с визгом и плясками носятся свидетели: сверчки, акула и прочая демоническая братия, грохот и свист. Сквозь шум доносятся чеканные шаги.

          Пиноккио Нью.  Слышишь? Т-сс. Кто-то идёт!

          Буратино. Похоже, кто-то идёт. Давай спрячемся за картину!

          Пиноккио Нью. Там же теперь настоящий очаг, не спрячешься, ты забыл?  Сгореть можно. Ты же всё ещё деревянный…

          Буратино. Ага! А ты и рад хвастаться. Гордишься, что в мальчика превратился, а меня презираешь? Вот я тебе! (Отрывает резиновый нос у куклы старого Пиноккио и бросает в живого  Пиноккио Нью)

          Дверь в комнату распахивается. Входит отец.

          Буратино. Папа Карло!..

          Пиноккио Нью. Отец Джеппетто!

          Буратино. Ты что – не видишь, что это папа Карло?!

          Пиноккио Нью. Да это ты ослеп, деревяшка дурацкая! Я человек, значит, лучше вижу. Вообще всё вижу! Это Джеппетто! Мой отец.

          Буратино. Ах так!..

          Отец забирает у Пиноккио Нью письмо, с которым он появился в самом начале, бросает бумагу в камин, садится в кресло.

          Мальчики дерутся. Отец наблюдает. По ходу все свидетели к драке присоединяются. В пылу свары никто не замечает, что старая кукла Пиноккио внезапно оживает, у неё вырастает небольшой, но новёхонький нос, у Буратино набок надламывается его длинный нос, а Пиноккио Нью вообще исчезает. Остаются только два деревянных мальчика – оживший старый Пиноккио и Буратино. Удивлённые свидетели останавливаются. Акула закрывает, наконец, свой рот, сверчок перестаёт трубить, кот снимает повязку с глаза, лазоревая лиса переодевается в рыжую шубу, дятлы чистят клювы и улетают в окно.

          Отец. Да, ребята, вам ещё подучиться надо, ну ничего, ничего… Завтра опять в школу. Стыдно, небось? Ну ничего, ничего!.. Иначе никак нельзя…

          Два деревянных человечка потрясённо глядят друг на друга. Потом, взявшись за руки, очень медленно уходят в сторону пылающего камина. Буратино по ходу успевает подправить свой поломанный нос бечёвкой и пластырем, а Пиноккио – с удовольствием погладить свой новёхонький. Не дойдя до огня, оборачиваются и машут руками: «Пока!» «Мы вернёмся!» —  слышны голоса, уже неразличимые.

          Свет камина гаснет.

          Видна только передняя часть сцены.

          Отец встаёт, подходит к прекрасному старинному шкафу красного дерева, открывает, улыбаясь таинственно, достаёт тяжёлый красивый ящик. Ставит его на дубовый стол в центре комнаты, медленно поднимает крышку, достаёт несколько поленьев, постукивает ими по столу, прислушиваясь к тихому повизгиванию: «Ой, щекотно!», «Ой, не надо!» и «Давай, давай, поддай!» и пр.

          Отец радостно улыбается. Занавес

– А что? Это мысль! – сказали мы хором. Али внезапно притих и не ржёт.

Продолжение последует 26 ноября 2020

Начало романа Елены Черниковой «ПандОмия» см. здесь. 

Елена ЧЕРНИКОВА

ПандОмия: план Али по разоружению белковых

русский прозаик, драматург, публицист, автор-ведущий радиопередач, преподаватель литературного мастерства.

Основные произведения: романы «Золотая ослица», «Скажи это Богу», «Зачем?», «Вишнёвый луч», «Вожделенные произведения луны», «Олег Ефремов: человек-театр» (ЖЗЛ), «ПандОмия», сборники «Любовные рассказы», «Посторожи моё дно», «Дом на Пресне», пьесы, а также учебники и пособия «Основы творческой деятельности журналиста», «Литературная работа журналиста», «Азбука журналиста», «Грамматика журналистского мастерства».

Автор-составитель книжной серии «Поэты настоящего времени». Руководитель проекта «Литературный клуб Елены Черниковой» в Библио-глобусе. Заведует отделом прозы на Литературном портале Textura. Биография включена в европейский каталог «Кто есть кто».

Произведения Елены Черниковой переведены на английский, голландский, китайский, шведский, болгарский, португальский, испанский, итальянский и др.

 Живёт в Москве.

Фото Polina Lopatenko

 

Сообщение ПандОмия: план Али по разоружению белковых появились сначала на ИАНЕД.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх