Новости СМИ2

ИАНЕД

286 подписчиков

Свежие комментарии

  • GriG Ms
    Чёйт для Скада колёс немеренно ... в ГСВГ в нашей бригаде ех поменьше былоВо Вьетнаме раскр...
  • Валерий Греков
    Не всё коту масленица...Генерал Маккензи:...
  • Ole Ole
    Подкупы, взятки, коррумпировали суданскую верхушку. А как наши контракты подписывали? Лаптем?!? Где неустойки миллиар...Пентагон отказалс...

ПандОмия: как решился этический вопрос

Продолжение. Предыдущая глава здесь

Мы боимся дышать, но живём с космической скоростью.

Я получаю, получаю, а когда был живой мир и структурированный социум, я теряла и теряла. До дрожи восторга стало странно всё – не так и не то, но хорошо. Я должна сейчас же отвлечься и поговорить о любви, поскольку набежали мысли.

Али становится говорящей женатой тумбочкой с паспортом. Я научилась не видеть его. Можно и говорящим табуретом, но разница лишь орфографическая, ведь у него нет пола. Наш iдомовой выглядит как мужчина, но, думаю, облик ему придумал разраб, у которого традиционное мышление. Новой этики разраб сей не нюхал. Никого нельзя обидеть. Ни-ко-го-шень-ки. Стихи: «Не нюхал этики разраб…» и так далее.

Возможно, через пять лет, когда всемосковский эксперимент по правовым основам и прочим делам ИИ завершится, новая этика доскачет до мирового суда, и там начнут рассматривать не только кривые скриншоты с матом, который не мат, а и все обиды, доказанные надлежащим образом. Например: один человек ласково назвал другого Лошадкой в любовной записке, а в ответ Лошадка назвала человека Тигрой. Не Тигром, а Тигрой. Типа не совсем тигр, а выгрушечно. Играли в игрушки, на кораблике катались по Неве, всё стало выгрушечно.

Пишется через «ы». А третий человек увидел переписку любовников и настучал в инстанцию: любовники мало того что предпочитают один другого – из множества других людей, которые ничем не хуже, – а ещё и клички пишут, зверюшкам обидные до крайности. В объяснительной записке утверждают, что пашут, как лошади. Тут исторически неверно (лошади не пашут), а этически, скажем так, и катастрофично, как любое сравнение животного с человеком, и следует запретить сравнения: один может обидеться. Все тропы, все фигуры речи следует подвергнуть ревизии, чистке, сожжению книг-носителей.

Особое внимание – сказкам и басням. Все эти хитрые-лисы, волк-зубами-щёлк и прочие так называемые аллегории – вон из речи, вон из книг! Тут уместно применить πολυσύνδετον – и всё такое. Ворона каркнула! Ишь. Обидел дедушка Крылов несчастную ворону – снести памятник дедушке с Патриарших к чёртовой бабушке. Кстати, почему чёртова бабушка употребляется в неуловимо ироническом, где-то даже ущербном для её достоинства контексте? Так. Пересмотреть всех чёртовых бабушек и уничтожить иронию вместе с неуправляемым подтекстом напрочь.

К вечеру налетают защитники животных и выстраиваются пикетом у шлагбаума: «Не дадим животных в обиду! Не сметь людям ругаться и вообще выражать свои чувства с помощью зооморфных аллюзий!»

…Из-за стены доносится ржание конём: Али подслушивает мои фантазии по новой этике и демонстративно постукивает рогами в стену и потирает копыта, как – будь он человек – потирал бы счастливые ладони. Обретение копыт и рогов производится им в секунду, поскольку покрыт Али сверхпластичным наноматериалом. Он может по мысли своей преобразиться в кого пожелает – или какая команда придёт с основного сервера.

– К обнаружению и производству цензурных нарушений склонны существа, убеждённо поклоняющиеся цензуре, и я не чушь собачью… тьфу… смотри: бегут с ордером! – восклицает соседка.

– Нельзя говорить, что чушь – собачья. Скажешь обидную чушь – собаки возмутятся. Придут с собачьим баннером под ворота мирового суда: «Срочно вычеркнуть из русскоязычной словесности все зоооскорбления!»

– Представь – и медведи явятся: «Мы никому на ухо не наступали! Попробуй подставь ухо. Я наступлю. Где ты потом блеснёшь тугоухостью? Разве что в ансамбле – номер круга? – надо у Данте узнать, в какой круг он поместил врунов, лишённых музыкального слуха и совести одновременно…»

– Товарищ генерал, вы умеете гипнотизировать кроликов и дельфинов? – не без кокетства уточнила соседка. Всё-таки странные мы существа – люди.

– Недалёк тот час, когда изображения – все до единого, в любой технике, любого искусства – примут нормальность как программу всемирной партии. Ну, как в репетиции клоунов под руководством товарища Огурцова… – это сказала я, но давно уже подумали все мы, только боялись признаться, что бессмертная комедия «Карнавальная ночь» опять пришла в нашу жизнь с парадного.

Али как апостол «новой этики» – он сам так сказал – обязан следить за необиженностью всех и каждого. Все обязаны думать и чувствовать одно и то же по всем поводам, товарам и услугам. В противном случае Али не сможет принять этически верного решения и немедленно изолирует в карантин любое белково-человеческое существо, отличающееся от программы. Все знают, что программа очистки рабочего стола или диска, обнаружив помеху – троян, вирус и прочее – немедленно помещает помеху в карантин, а потом уничтожает.  Более того: в нарушение русской грамматики велено писать всё с прописной, как пишут графоманы, опупевшие от любви (Любви!) к родному (Родному!) слову (Слову!). И без кавычек. Новая Этика.

Каждый человек, у которого есть мнение, отклоняющееся от нормы, будет помещён, как троян, в карантин, – наконец Али объяснил нам, как они, нанобиороботы, будут справляться с задачей, не имеющей решения. – Города прекрасно подготовлены благодаря вирусу: прекрасные ангары со всеми удобствами установлены.

А мы-то философию развели… Как там напичкать всех алиподобных человечьей этикой, чтобы он понял алгоритм! А никак. Впихнуть это – невозможно. Значит, заход иной: человечество скоренько вырабатывает норму, iдомовой следит за гармоничным единством целей, задач, потребностей, дистопичности. Никогда ещё глобализация не была так близка к триумфу. Киберпанк наяву. А вы-то думали…

    ***   

Понимая всё и уже не тратя слёз, мы ходим по своим комнатам и наугад выхватываем книжки. Стеллажей у нас много. Читаем, слушаем классику, выравниваем альфа-ритмы мозга, втайне мечтая дойти до тета-волн как рядовых в ежедневном режиме. Хороший текст найдём – и целуем, и по десяти раз читаем уже читанное. А всё равно что читать. Современности уже нет и не будет. Мы с удовольствием смотрим в XIV век. Там была чума, там была страсть, а до Али оставалось веков так семь:

«Джованни положил руку на рукопись.

  Эта рука уже ничего не причинит этой рукописи. Они расстанутся навсегда, что немыслимо и больно.

  Порвать серебряную нить, войти в серебряную квадригу и полететь за серебряные облака, куда уже ушла графиня Мария Аквино, унеся за собой всё, что вызывало чувства.

  Рука покоилась на бумаге, как на голове уснувшего новорождённого младенца. О, если б этой руке удалось встретить хотя бы одно утро на коже Марии…

  Зато теперь – книга. Гутенберга ещё нет, ему только-только подбирают родителей, а книга есть.

   Трудно, конечно, написать сто «побасенок, притч, историй, которые… на протяжении десяти дней рассказывались в почтенном обществе семи дам и трех молодых людей…» — сто! Это много для европейца, несмотря на Ренессанс. Даже по бесконечной ветвистости любви сто сплетен – много. На это нужно изрядно фантазии. Тс-с-с, но и опыта…

   Кстати, хм, осведомленности. Откуда вы, господин придворный ученый, юрист, дипломат, всё это знаете? Вам удалось выспаться, и вы посмотрели сто снов? Ах да, у вас очень много внебрачных чад.

   Трудно сфантазировать? Европейцу трудно? Ерунда. Можно было и тысячу наплести. Надоело. Любовь, основанная на великой страсти, всегда доходит до банальности.

   Всё, что положено по сакральной части, всё в рукописи соблюдено, и пища критикам доставлена лет на сто, а Марию не вернёшь.

   Да и зачем?

   Это ж очередная Лаура, банальная Беатриче. Просто Божья перчатка, с помощью которой того, кто мог написать книгу, просто подержали за горло и прочие жизненные места. Теперь и это понятно.

   Джованни остался один. Окно, вишнёвый луч, рукопись, начинается день, приближается смерть. А бессмертие вежливо покашливает у порога. Вызывали? Служба доставки. Праздничные скидки. Вам упаковать?  

 Ради его книги его Марию выдали замуж ещё до встречи с ним, Джованни, чтобы он никогда не смог увидеть её голой. Всё как обычно; механика подготовки бессмертных рукописей давно известна, только некоторым людям не сразу всё это понятно. Надо быть наблюдательнее!

   Если бы юные писаки ещё со школы знали, сколько стоит бессмертие в слёзной человеческой валюте, а за чернила надо будет платить кровью разбитого сердца, не было бы никакой литературы. Слишком больно.

   Не так ли?

   А она есть. Вон, стоит на полках. Значит, она зачем-то нужна Богу. Значит, Он ждёт, что мы наконец напишем. Какую же книгу Он ждёт?  

   Вишнёвый луч утра начал таять, по небу округло пролегла широкая воспалённая краснота, как у младенца дёсны перед первыми зубами.

   Скоро выйдет вся эта корпускулярно-волновая масса причин, и можно умирать. Всё сделано.

   Ты этого хотел, Господи? Всё дело в книге?

   Я понял. Спасибо.

  Больше не могу.

  И всё-таки.

  Какая мокрая, кровавая гадость – эта ваша земная любовь. Точка бифуркации. Витязь на распутье: или смерть – или книга. Ничего лучше не придумал? А? Ты?

  Зачем Ты подсунул нам эту работу? Чтобы размножались со вкусом? А что, нельзя было так устроить, чтобы мухи отдельно, котлеты отдельно? И что теперь: впустую маяться? Я мог бы потратить это время на что-нибудь общественно полезное. Я прекрасный юрист. Превосходный дипломат. Впрочем, этого добра…

  Какая-то загадка, непостижимая, как вечность и время. Объясните же мне хоть кто-нибудь: зачем нужна любовь, которая не ведёт ни к детям, ни к покою. Зачем это стремление без цели? Зачем страдание без исхода? Зачем этот грех – без покаяния? Да и не в чем каяться! Разве что в ропоте на Бога. Да, возроптал, было дело. Но я мог возроптать и без Марии Аквино: за тело тучное, за Папу строгого, за королеву Иоанну развесёлую, разудалую, что заставляла меня, чуть не умоляла поразвлечь её придворных дур побасенками! Всё это вполне переносимо для человека с юмором. Но.

  Любовь не выносит юмора. Она дико серьёзна.

  Ах, ты серьёзна? Вот тебе сотенка сплетенок. Каково? Нравится декамерончик? Все опустили глаза? Надо же. Что – точно все опустили?

  Что именно вы опустили? Глаза? Потрясающе. Ну хоть что-то. Может, и ноги опустите, когда узнаете, что ваши подленькие малюсенькие тайнушки, зажатые в ваших тряских промежностях, я вытащил на свет и всем показал. Вот вам.

  Могу и поругаться. Что в этом плохого? Мария умерла и молчит о любви дипломата. Превосходного дипломата, ловко выполнявшего самые секретные поручения Папы, но отказавшего Амуру…

  Молчи, Мария. Молчи уж, если умерла, неженка эдакая.

  Всё равно, я знаю, тебя жгло твоё тяжкое платье, и муж твой обнимал труп. Ты не могла быть нежна с этим мужем. Ты послушна и прекрасна, и слушалась ты только меня. Вот тебе вечность, возьми, моя милая, моя маленькая, хочешь бессмертия? А? Ну вот, я наполнил бутылочку, соску надел: пей, моя чума, пей своё бессмертие.

Джованни подошёл к девочке. Протянул золотую монету. А девочка посмотрела на Джованни, улыбнулась печально и ушла со своими левкоями прочь. Как от прокажённого, но вежливо. Потом эта девочка выросла и умерла во время общеевропейской чумы 1348 года.

  Значит, всё было задумано ради цветов? Девочка родилась для одной встречи с литератором, влюблённым в замужнюю женщину, которая на возляжет с ним никогда; и вообще он очень толст. Он великий писатель? Возможно. Не всех женщин возбуждает эта мужская безделица – буквострой. Этого – не обнимешь. Вон у него сколько внебрачных отпрысков. И всё почему?

  И вообще писать – это всё светская праздность. Банальный пир во время чумы. Любовь! Надо же такое придумать. Богам трудно было докричаться до греков. Приходилось громы метать. В шуме небесной стихии человек услышал что-то про любовь. Электричество и виновато во всём. Отключите свет на Олимпе!

  Ради одного талантливого писателя обычно льётся столько крови! Продаётся столько цветов! Гонят столько туч! Выводят замуж столько женщин!

  Значит, судьба сказала: пиши. Развивай фантазию? Зачем? Если для этого надо пережить самую жгучую ревность на белом свете – вот она, бери. Но не забудь: от тебя ждут рукопись. И пока рукописи нет, время ограничено. Что-то ты похудел, малокровный какой-то. Тебе нужно поправиться, у тебя будет большое тело, грузное, над тобою будут шутить, а у тебя будет много вишнёвой крови в голубых жилах твоего толстого тела. Пиши, пиши.

  Что-то ещё? Какие потребности у вас, господин Боккаччо?

  Мало крови? Да-да, вот вам ещё. Кровь обеспечена. Будет мало – посмотрите на небо утром. В этом веке вишнёвый луч выходит на восходе. Через шестьсот лет перейдёт на запад, но вы этого уже не увидите. Так поспешите же с вашей книгой. Хватит любить впустую, вам не по ранжиру, не по уму. Любовь мужчин и женщин, поверьте, просто инструмент…»

Продолжение последует 21 марта 2021
Начало романа Елены Черниковой «ПандОмия» см. здесь. 

Елена ЧЕРНИКОВА

ПандОмия: как решился этический вопрос

известный русский прозаик, драматург, публицист, автор-ведущий радиопередач, преподаватель литературного мастерства.

Основные произведения: романы «Золотая ослица», «Скажи это Богу», «Зачем?», «Вишнёвый луч», «Вожделенные произведения луны», «Олег Ефремов: человек-театр. Роман-диалог» (ЖЗЛ), «ПандОмия», сборники «Любовные рассказы», «Посторожи моё дно», «Дом на Пресне», пьесы, а также учебники и пособия «Основы творческой деятельности журналиста», «Литературная работа журналиста», «Азбука журналиста», «Грамматика журналистского мастерства».

Автор-составитель книжной серии «Поэты настоящего времени». Руководитель проекта «Литературный клуб Елены Черниковой» в книжном доме «Библио-глобус». Заведует отделом прозы на Литературном портале Textura. Биография включена в европейский каталог «Кто есть кто». Входит в жюри литературных и журналистских конкурсов; член Экспертного совета Международного конкурса «Слово года».

Произведения Елены Черниковой переведены на английский, голландский, китайский, шведский, болгарский, португальский, испанский, итальянский и др.

 Живёт в Москве.

Фото Polina Lopatenko

 

 

 

Сообщение ПандОмия: как решился этический вопрос появились сначала на ИАНЕД.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх